The essence, object, subject, main principles, tasks and methodological principles of the theory of bibliopsychology by M. Rubakin are characterized, as well as its importance in the formation of domestic reader study. Analyzed some methodological approaches and the content of individual studies on the study of the psychology of the reader and reading. The importance of the development of bibliopsychology in enhancing the integration of sciences studying information and communication activities of a person is determined
Журналнинг аввалги сонларида ўзининг долзарб мавзудаги мақолалари билан фаол қатнашиб келаётган мутахассис бу сафар ўқиш ва ўқитиш жараёнларининг психологик хусусиятларини ўрганиш бўйича Н.А. Рубакиннинг библиопсихология концепциясида келтирилган китобхон ва китоб ўртасидаги ўзаро муносабатлар моҳиятининг илмий асослари, кутубхонанинг ижтимоий институт сифатида ривожланишининг аҳамияти, ўзаро муносабатларнинг ижтимоий механизмини ривожлантириш бўйича тўплаган тажрибалари ҳақида сўз юритади.
Мақолада библиопсихология фанининг ривожланишига оид В. Беспаловий, В. Бородин, К. Воробёва, А. Евтюхина, А. Казантцев, В. Колтцов, Ю. Сорокин, Ю. Столяров каби кўплаб тажрибали кутубхоначиларнинг тадқиқотлари асосида библиопсихологиянинг назарий ва илмий-амалий қоидаларини ишлаб чиқиш билан боғлиқ тадқиқотлар долзарблиги, ўқиш фаолиятининг типологик моделини такомиллаштириш зарурати бўйича кутубхоналар олдида турган вазифалар хусусида методик тавсиялар келтирилган.
Научное обоснование сущности взаимодействия читателя и книги, их значение в эволюции библиотеки как социального института, осознание социального механизма их взаимоотношений, исследования психологических особенностей процесса чтения были заложены в творческом наследии Н. А. Рубакина (1862–1946), в частности в его концепции библиопсихологии. Формирования в начале ХХ в. библиопсихологии, как отдельной отрасли науки, было своеобразным ответом на вызов, был связан с зарождением массовой книжно-письменной культуры. В общем, теория библиопсихологии формирует представление о библиотеке как о основной социальный институт образования и просвещения, о роли книги как инструмента влияния, о чтении как механизм трансформации сознания человека.
Значительное количество исследований, посвященных вопросам развития библиопсихологии, было осуществлено российскими библиотековедами, в частности, В. Беспаловым, В. Бородиной, К. Воробьевой, А. Евтюхиной, А. Казанцевым, В. Кольцовым, А. Соколовым, Ю. Сорокиным, Ю. Столяровым и др. Кроме того, поскольку актуальность исследований, касающихся развития теоретических и научно-прикладных положений библиопсихологии, обусловлена определённой необходимостью решения задач по улучшению типологической модели читательской деятельности, где могли бы быть обобщены все ныне существующие концепции, на протяжении последних десятилетий было защищено несколько диссертаций на соискание ученой степени кандидата или доктора наук, тематика которых соприкасалась с объектом и задачами исследований библиопсихологии. Большинство из них освещали творческое наследие Н. Рубакина (например, диссертации В. Бородиной (2007), К. Воробьевой (1996), А. Евтюхиной (1998), А. Казанцевой (2006), Ю. Сорокина (1973) и др.). Ряд статей касаются проблем библиопсихологии в связи с освещением вопросов библиотечной классификации книг, работы с читателем; в связи с исследованием истории культуры, педагогики, образования и самообразования, развития психологии, лингвистики и др. За последние годы, вопросы библиопсихологии все чаще становятся предметом исследований украинских книговедов и библиотековедов, в частности общие вопросы теории библиологической психологии Н. Рубакина охарактеризовала Ж. Романченко [10, с. 15–18], компаративный анализ концепций библиопсихологии и использование ее методологии в текстуальном анализе художественных произведений осуществила Н. Демчук [3–5]. Отдельные аспекты становления библиопсихологии и характеристика ее значения для развития читателеведения были освещены в работах Е. Лопаты, Т. Новальской и др. [7–9].

Теорию библиопсихологии Н. Рубакина в советском библиотековедении считали лженаукой почти до 1960-х гг. Ликвидация библиопсихологии как отдельной отрасли науки значительно замедлили развитие исследований по психологии читателя и чтения. В нач. 1970-х гг. была опубликована монография В. Таловова «О читательской психологии и теоретических основах ее изучения» (Л., 1973), где давался основательный аналитический обзор отечественной литературы по изучению читателя и процесса чтения и, фактически, возрождалась проблематика библиопсихологии со следующими задачами: 1) углубленный анализ читательской психологии в свете ленинской теории отражения; 2) изучение читательской психологии как структурно оформленного явления, исследование взаимосвязи и взаимодействия таких ее компонентов, как читательские интересы, читательские установки и читательский спрос; 3) изучение законов функционирования и развития читательской психологии в условиях современной научно-технической революции и построения новых общественных отношений; 4) анализ читательской психологии в системе общественного, группового и индивидуального сознания; 5) определение места читателеведения в структуре науки, научного познания социальных явлений; 6) выявление всего набора присущих читателеведению функций – исторических, теоретических, прикладных; 7) разработка форм и методов утилизации современного научного читателеведческого знания [14, с. 71]. Проанализировав теорию библиопсихологии, В. Таловов пришел к выводу, что концепция Н. Рубакина сводится преимущественно к изучению психофизиологической сферы деятельности абстрактного индивида, что она не имеет четкого определения предмета, поэтому не может претендовать на научность [14, с. 38, 54, 55].
Проблемы психологии читателей в современных условиях в украинском библиотековедении исследует профессор Т. Новальская, которая считает, что формирование знаний о читателях крайне необходимо для оперативного удовлетворения их информационных потребностей, создания единой базы данных о пользователях для отслеживания эволюции читательского состава, корректировки номенклатуры услуг, совершенствования системы обслуживания в целом. По мнению исследовательницы, содержанием библиотечного читателеведения является изучение исторических и теоретических аспектов типологии читателей, их социально-демографических и психологических особенностей, читательских интересов, потребностей и мотиваций круга чтения, которые значительной мерой обусловливают организацию обслуживания, комплектование фондов, библиотечный менеджмент и маркетинг. В то же время, результаты изучения читателей библиотек определенным образом влияют на организацию книгоиздания, книгораспространения, формирование общественного сознания, развитие гражданского общества [9, с. 3]. Таким образом, в последнее время приобретают все большее рараспространение идеи и принципы библиопсихологичних исследований, которые были развиты Н. Рубакиным. Интересно, что те задачи исследований психологических основ чтения, которые были сформулированы на рубеже 1920–1930-х гг., остаются актуальными и до сих пор. Это в значительной мере обусловлено тем, что Н. Рубакин впервые совершил социологический подход в изучении читателей и чтения, первым стал изучать книги с точки зрения их восприятия различными социальными группами читателей и первым дифференцировал читателей за определенными стратами общества. По мнению Н. Рубакина условия социальной среды и характер труда являются важнейшими факторами, влияющими на чтение и восприятие прочитанного. Рубакинская программа изучения читателей была построена таким образом, чтобы получить сведения о том, какие книги и в каких слоях общества находят наиболее благоприятный отзыв. Сегодня в библиотечной социологии применяется «формула Рубакина» при определении «читаемости» произведений конкретного писателя, а идеи и положения библиопсихологии учитываются при проведении государственных социологических исследований по изучению читателей.
В 1992г. библиотековеды проверили действенность методов библиопсихологии Н. Рубакина. Эксперимент показал, что методологию Н. Рубакина вполне можно применять в современных условиях. Российский исследователь В. Беспалов испытал метод изучения читателя и книги Н. Рубакина в специальном исследовании и подтвердил эффективность библиопсихологичного анализа. С помощью данного метода, считает В. Беспалов, можно получить определенные индексы человека как потребителя информации, а также формализованные показатели его способностей реагировать на словесный раздражитель. Анализируя текст, можно определить аналогичные индексы носителей определенного информационно-психологического потенциала. Также подтвердилось, что библиопсихологични индексы отражают приспособленность человека к определенным видам деятельности, естественную психологическую готовность. Выявлено, что информационно-психологические тесты Н. Рубакина пригодны для профориентационной работы, профотбора, прогнозирования совместимости людей, возможностей их взаимопонимания [2, с. 40–46].
Важность изучения теории библиопсихологии Н. Рубакина и использовании ее методологических подходов в филологических и библиотековедческих исследованиях отмечает в своих публикациях Н. Демчук [3–5]. Исследовательница с позиций книговедения нач. ХХІ в., на основании сравнительного анализа теорий Д. Балыки и Н. Рубакина, констатирует необходимость создания на основе этих учений принципиально новой теории изучения книги и читателя в широком общественном контексте, а синкретическую природу теорий Д. Балыки и Н. Рубакина предлагает рассматривать как бихевиоральную предпосылку и межотраслевую основу той новой мегадисциплины, которую современные ученые обозначают как психосемантическая гносеология, которая имеет своим объектом информационное поле замкнутой системы «автор↔документ (текст)↔потребитель(получатель)», оперирует комплексом синтетических методик и методов его изучения, которое, впрочем, и является изучением книжного дела в целом [5, с. 178]. Н. Демчук также подчеркивает необходимость введения учебной дисциплины «Основы библиопсихологии» для подготовки всех будущих специалистов системы документальных коммуникаций [4, с. 16–17]. Сейчас «Основы библиопсихологии» излагаются во многих вузах культуры, в частности на факультете культуры и искусств Львовского национального университета имени Ивана Франко. В некоторых вузах России начали готовить специалистов по таким специальностям как «библиотекарь-психолог», «библиотекарь-социолог», «библиотекарь-социальный психолог».
Сейчас библиопсихологию часто определяют как «отрасль научно-исследовательской деятельности, предметом которой являются психологические аспекты взаимоотношений в системе «общество-автор-произведение» [15, с. 26]. Российский психолингвист и литератор, профессор Ю. Сорокин (1936–2009) в предисловии к изданию «Библиологической психологии» Н. Рубакина (М., 2006) отмечал, что концептуальные положения библиопсихологии выдающегося ученого-энциклопедиста составляют, возможно, основу той мегадисциплины, которую можно было бы называть психосемантической (психо-семи-биологической) гносеологией [13, с. 9]. По мнению российского библиотековеда, профессора А. Соколова такое предположение является неудачным, так как акцентирует внимание на познавательный процесс и скрывает коммуникации [12, с. 380].
Украинская исследовательница библиопсихологии Н. Демчук в своих научных трудах отмечает необходимость теоретического обоснования библиопсихологии как целостной метанауки высшего уровня для всех наук документо-коммуникативного цикла. Большинство современных ученых, по ее мнению, определяют библиопсихологию как психосемантическую гносеологию, что имеет своим объектом информационное поле замкнутой системы «автор-документ (текст)-посредников-потребитель (получатель)» и оперирует комплексом синтетических методик и методов его изучения, которое в конце концов и является изучением книжного дела [4, с. 16–17]. По мнению Н. Демчук, благодаря активному использованию теории библиопсихологии, как основательной мегадисциплины информационной системы, которая призвана к жизни требованиями глобализации, в библиотечно-информационной деятельности и образовании можно достичь совершенной системности и целостности библиотечных знаний и практик, оптимальных реформ в области библиотечно-библиографической деятельности, книгоиздания, книжной торговли [4, с. 19]. Исследовательница отмечает, что отсутствие единой общепризнанной дефиниции библиопсихологии приводит к неоднозначным ее оценок (от абсолютного отрицания к бесспорному признанию) и предлагает определение библиопсихологии как «науки, изучающей все звенья, предпосылки и факторы диалектического единства психического процесса «документ-потребитель», оперируя парадигмой современного библиотековедения, библиографии, лингвистики, языкознания, психологии и т.д.» [3, с. 141]. Парадигма библиопсихологии обеспечивает комплексное рассмотрение всех сфер (профессий) информационно-коммуникационной деятельности, поскольку нет никакой другой теории, которая изучала бы системно, комплексно и одновременно все процессы данной деятельности и ее участников. Безусловно, библиопсихологии тяготеет к процессам глобализации, поскольку по логике ее методологических и гносеологических подходов создается не узкая отраслевая специализация, а синтетическая методология, формируется профессиональное мировоззрение, что соответствует системному пониманию информационных процессов. Межотраслевой синтетический характер ее исследований выдвигает библиопсихологии на уровень метанауки, что существует вне времени, поскольку объясняет общие законы и закономерности развития вербального общества. По мнению А. Соколова, который определяет библиопсихологию метатеорией, предмет которой заключается в изучении общих закономерностей смысловой коммуникации и творчества в духовной сфере человека и человечества, объектом указанной науки является не книжная отрасль индустриальной цивилизации, а духовная сфера человека и человечества в целом, включающей рациональные, эмоциональные, волевые процессы, традиционно изучаются психологией, а также процессы коммуникации и творчества, изучаются в наши дни культурологией [12, с. 380]. В таком случае объектами изучения библиопсихологии возникают все интеллектуальные процессы, происходящие в сознании личности, а также в общественном сознании вместе с их природно-биологической основой. Подтверждением указанного вывода является то, что Н. Рубакин расширено трактовал объем деятельности книжного дела и отмечал, что библиологическая психология изучает человека в процессе чтения и слушания чужой речи [11, с. 38].
Верификация библиопсихологичних идей Н. Рубакина важна как с прагматической, так и с теоретической точки зрения, так как позволяет определить сферу приоритетных исследований и корректировать теоретические положения идей библиопсихологии. Идеи Н. Рубакина были недооценены его современниками не только вследствие идеологических и политических факторов, но и потому, что были несколько преждевременны, поскольку некоторые объекты библиопсихологичних исследований не были достаточно развиты. Только на рубеже ХХ–ХХI вв. определенные принципы и положения библиопсихологии, приобретая более широкий и глубокий смысл, начали использоваться в научном обороте. Советский и российский психолог и лингвист, академик А. А. Леонтьев (1936–2004) считал, что Н. Рубакин во многом предвосхитил идеи теории массовой коммуникации, а некоторые положения библиопсихологии находят сейчас определенный отклик и параллели в современной психологии, социологии, лингвистике, книговедении, библиотековедении и в других науках [6, с. 12]. Несмотря на методологическую и гносеологическую непоследовательность, концепция Н. Рубакина, при учете соответствующих корректив, может быть использована при разработке современной библиопсихологичной теории. Однако, даже современный уровень развития науки не может дать представления о смысле книги или текста на формальном уровне, то есть на уровне точного определения ее объективного содержания, что становится невозможным вследствие недостаточного исследования объекта и наличия принципиальной разницы между структурами логических знаков и знаков естественного языка.
Несмотря на то, что теория библиопсихологии защищала не совсем верное положение, что книга (сочинение) не имеет объективного содержания, а имеет столько смыслов, сколько читателей – использование синтетического подхода в методологии исследований, попытка подняться в теории на уровень метанауки, позволили Н. Рубакину совместить достижения книговедения, библиотековедения, психологии и других наук в одно целое, разработать основы классификации читателей по психологическим типам, обосновать положение о творческом и социально обусловленный характер читательской, авторской и кризиса ческой деятельности, выявить и изучить процесс сотворчества читателя и автора, заложить основы для системного изучения читательской психологии. Теория библиопсихологии обогатила методологию книговедения и библиотековедения и позволила сформировать «психологическое направление» исследований. Ряд положений теории библиопсихологии (об изучении автора, произведения и читателя как отдельных звеньев процесса общения, о индивидуальное своеобразие восприятия книги и ее зависимость от жизненного опыта читателя и др.). Применяются в современных исследованиях в библиотечной психологии, психолингвистике, теории массовых коммуникаций, системотехнике и в других областях науки. Сейчас методы и направления исследований библиопсихологии приобретают новый этап своего развития, ведь научные исследования данной теории направлены на решение одной из главных задач библиотеки, заключается в выявлении и рекомендации для конкретного читателя подходящей для его развития и психического склада книги, т.е. в реализации библиотечного закона соответствия. Однако, как отмечает болгарский исследователь М. Цветкова (Мilena Tsvetkova), сложность использования идей и положений Н. Рубакина в современной науке заключается в том, что библиопсихологии не применяет обычные эмпирические инструменты социологии или социальной психологии, рассчитанные на исследования большого массива респондентов, поскольку изучает читателя как уникальную рецептивную личность [1, p. 141–142]. На современном этапе социального развития в связи с выходом на другую парадигму изучения личности и понимание приоритета общечеловеческих ценностей возникает необходимость пересмотра и переоценки теоретического и эмпирического материала, включающий изучение роли и значения чтения и книги в жизни человека и приобретает особое значение взаимосвязь библиопсихологии с аксиологией (наукой о ценности). Кроме этого, читательская деятельность основана, прежде всего, на психофизиологическом механизме речевой деятельности, в изучении которой библиопсихологии имеет определенные связи с психолингвистикой и нейрофизиологией (здесь четко прослеживается интеграция гуманитарно-общественных наук и естественных). Суть комплексного подхода библиопсихологичних исследований заключается в изучении различных психологических аспектов личности читателя как субъекта читательской деятельности посредством использования содержательно-понятийных и организационно-методических возможностей комплекса научных дисциплин, объектом изучения которых читатель (психолингвистики, языкознания, социологии, педагогики, аксеологии, нейрофизиологии и др.). Следовательно, есть все основания, библиопсихологии может стать орудием связи между различными отраслями познания человека.
Библиографические ссылки:
1) Tsvetkova M. (2016). Conflicts with the reading and their decisions through the biblio-psychology // International Journal of Media and Information Literacy, 1(2), 128–145. – URL:https://doi.org/10.13187/-ijmil.-2016. 2.128
2) Беспалов В. М. Возможности прак-тической методики Н. А. Рубакина в совре-менных условиях // Научные и технические библиотеки. 1992. № 8. С. 40–46
3) Демчук Н. Концепція посіву бібліо-психологічних цінностей (оповідання Івана Франка «Борис Граб»: текстуальний ана-ліз) // Вісник Львів. Ун-ту. Сер. мистецт-вознавство. Львів: Вид. Львів. Ун-ту ім. І. Франка, 2006. Вип. 6. С. 130–149
4)Демчук Н. Парадигма бібліопсихо-логії в системі реформування вищої бібліо-течно-інформаційної освіти / Н. Демчук // Вісник Книжкової палати. 2009. № 4. С. 15–20
5) Демчук Н. Синкретична природа тео-рії бібліопедагогіки та бібліопсихології (компаративістична студія книгознавчих парадигм Д. Балики та М. Рубакіна) / Ната-лія Демчук // Вісник Львів. Ун-ту. Сер.: Книгознавство, бібліотекознавство та інформаційні технології. Львів, 2008. Вип. 3. С. 164–179
6) Леонтьев А.А. О Н.А. Рубакине: Пре-дисловие к изданию 1977 года / А. А. Леон-тьев // Рубакин Н. А. Библиологическая пси-хология / Н. А. Рубакин. Москва: Акад. про-ект Трикста, 2006. С. 10–13
7) Лопата О. Дослідження інформацій-них потреб читача в контексті бібліотеч-ної практики 20-х – початку 30-х років ХХ століття / О. Лопата // Вісник Книжкової палати. 2011. №7. С. 23–28;
8) Лопата О. Дослідження інформа-ційних потреб читача в контексті бібліо-течної практики 20-х – початку 30-х років XX століття / О. Лопата // Вісник Книж-кової палати. 2011. № 8. С. 34–39;
9) Новальська Т. В. Вивчення читача в українському бібліотекознавстві (друга половина XІX – початок XXI століття): ав-тореф. дис… д-ра іст. наук. / Т. В. Новаль-ська Київ, 2007. 40 с.
10) Романченко Ж. Теорія бібліологіч-ної психології М. О. Рубакіна / Жанна Роман-ченко // Бібліотечний вісник. 2008. № 4. С. 15–18
11) Рубакин Н.А.Библиологическая психология. Москва: Академический про-ект; Трикста, 2006. 800 с.
12) Соколов А. В. Библиопсихология и ноосфера / А. В. Соколов // Библиотекове-дение. 2017. Т. 66. № 4. С. 378–385
13) Сорокин Ю. А. Какое библиопсихо-логичское наследство оставил нам Н. А. Рубакин / Ю. А. Сорокин // Рубакин Н. А. Биб-лиологическая психология. Москва: Ака-дем. проект; Трикста, 2006. С. 5–9
14) Таловов В. П. О читательской пси-хологии и теоретических основах ее изуче-ния / В. П. Таловов. Ленинград, 1973. 77с.
15) Терминологический словарь по биб-лиотечному делу и смежным отраслям знания / Сост. З. Г. Высоцкая. Москва, БЕН РАН, 1995. 268 с.
